Ирина Маркелова — мать активиста Петра Маркелова — работала в Беларуси врачом-эндоскопистом. В 2021 году ее уволили из медицинского центра «Лодэ» по политическим мотивам. Долгое время Ирина не могла найти работу по специальности, поэтому занялась своим давним хобби — изготовлением натуральной косметики. Но после переезда в Польшу в 2023 году все же решила вернуться в медицину. Она рассказала «Нашай Нiве», почему хобби не стало работой, как подтверждала диплом и что ее удивляет в польской медицине.
«Если самому делать кремы, то можно учесть все особенности кожи»
Первое время в эмиграции Ирина продолжала заниматься производством натуральной косметики. Она изготавливает кремы, мыло, гидрофильные масла для снятия макияжа.
Ирина нашла в Варшаве курсы по созданию натуральной косметики, пошла учиться в полицеальнуюй школу (школа профессионального образования для взрослых. — Прим. ред.) по специальности «техник косметических услуг». Делала кремы на заказ.
«Основа натуральной косметики — растительные масла, которые похожи на те липиды, которые вырабатывает кожа. Ее невозможно сравнивать с кремами масс-маркета, основа которых — так называемые минеральные масла (парафин или вазелин). Они не являются маслами по химической структуре, способны только создавать пленку на поверхности кожи. Эта пленка препятствует потере влаги, кожа выглядит гладкой и увлажненной, но на самом деле не оздоравливается. Долговременное использование такой косметики может нарушить естественные процессы в коже, например, сократить выработку собственных липидов, что делает кожу зависимой от внешних средств».
Натуральная косметика дороже масс-маркета, но не требует сложного оборудования.
«Достаточно двух химических стаканов, микроблендера или венчика для капучино и весов. Натуральные, самодельные кремы быстро портятся, поэтому имеют меньший срок годности и требуют специальных условий хранения, например, в холодильнике. Вообще, если самому делать средства по уходу, то можно учитывать особенности кожи, аллергии, разные потребности кожи летом и зимой. Также всегда знаешь, что и зачем добавляешь в такое средство. Например, можно не добавлять совсем консерванты, если недолго хранить крем в холодильнике», — рассказывает она.
Натуральный уход за кожей может быть совсем простым, делится Ирина. Например, если в ладони смешать овсянку с водой, получается мягкое очищающее средство, которое действует дополнительно как мягкий скраб.
Однако превратить хобби в стабильное дело оказалось сложно, потому что большого спроса на натуральную косметику в Польше нет, объясняет женщина.
Ее муж Дмитрий Маркелов раньше работал хирургом в Минском научно-практическом центре хирургии, трансплантологии и гематологии. После переезда в Польшу он сдал медицинский экзамен для подтверждения беларусского диплома. Ирина решила также вернуться в медицину.
«Стоимость экзамена в Белостоке — около 1000 долларов»
Процесс подтверждения медицинского диплома в Польше — долгий и сложный. Первый этап — экзамен на польском языке, который охватывает всю программу медицинского университета.
«По сути, это как будто ты снова сдаешь экзамен за все годы обучения. Он охватывает всю медицину: от педиатрии и хирургии до анатомии, биохимии и гистологии. Я окончила университет в 1996 году, и те знания во многом потеряли актуальность. Медицина шагнула вперед. Я готовилась к экзамену девять месяцев. Не работала вообще, каждый день училась. Это действительно был тяжелый период.
Из нашей группы в Белостоке сдали 10% людей. Стоимость экзамена в Белостоке — около 1000 долларов. В основном его сдают украинские и беларусские врачи. Я сдала с первого раза, хотя это очень сложный экзамен, и первая попытка часто провальная для многих», — говорит Ирина.
После теоретического экзамена необходимо пройти стажировку — аналог беларусской интернатуры.
«Завершив ее, можно работать доктором, но еще без специализации, — объясняет она. — Я уже прошла нострификационный экзамен, который подтверждает, что мой диплом соответствует польским стандартам. Но чтобы работать доктором, нужно продолжать — сдавать следующие экзамены и проходить новые этапы».
Еще до переезда семья изучала польский язык, но медицинская лексика стала неожиданным вызовом.
«Медицинский польский — совсем другое дело. Многие термины не с латинского, а переведены на польский. Это было для меня большим удивлением. Даже слова, которые у нас общеупотребимы на латинице, в Польше имеют свои аналоги. Преподавательница рассказывала, что медицинский польский язык формировался в XIX веке, когда Польша входила в состав Российской империи. Поляки не хотели, чтобы польская медицинская терминология была похожа на российскую.
Поэтому так получилось, что «гастрит» по-польски — zapalenie błony śluzowej żołądka (воспаление слизистой оболочки желудка), а «менингит» — zapalenie opon mózgowo-rdzeniowych (воспаление мозговой оболочки)», — рассказывает Ирина.
«Там, где не хватает специалистов, беларусов может быть половина коллектива»
Сейчас Ирина работает в больнице в маленьком польском городе — аналог районной больницы в Беларуси. Работает по временному разрешению, которое выдает Министерство здравоохранения Польши. Она занимается эндоскопическими исследованиями как младший врач под наблюдением польского специалиста.
«В Польше нет отдельной специальности «эндоскопист», это дополнительные навыки для гастроэнтерологов или хирургов. Для работы в узких специализациях нужно сдать еще отдельные экзамены и подтвердить право заниматься конкретными видами медицинских процедур. Муж также работает по временному разрешению, потому что так получает большую зарплату. Если бы пошел на стажировку, потерял бы право работать по этому разрешению. Он очень хорошо зарабатывает: работает и в госпитале, и в поликлинике, и на дежурствах», — говорит она.
В Польше Ирина получает минимальную зарплату врача. Сумму она не называет, но отмечает, что это больше, чем было у нее в «Лодэ».
Согласно официальной информации, врачи без специализации в Польше получают минимум 8.515,02 злотого, со специализацией — минимум 10.375,45 злотого.
«Медицина отличается от беларусской. Здесь не делают ничего лишнего. Сначала у меня был небольшой шок: если в Беларуси в больницу поступает пациент с желудочно-кишечным кровотечением, то сразу делают эндоскопию. И потом в ходе лечения еще несколько раз контроль. Здесь пациента сразу начинают лечить, а эндоскопию делают, когда врач придет на работу. В отличие от Беларуси, где перед плановой операцией нужно пройти массу обследований, в Польше доктор назначает только то, что действительно требуется.
В нашей больнице из беларусских врачей только мы, но в других местах, особенно там, где не хватает специалистов, их может быть и половина коллектива. Бывают места, где беларусов не очень хотят видеть — в больших больницах может ощущаться конкуренция», — рассказывает Ирина.
Однако психологически путь к интеграции оказался непростым.
«После последнего экзамена LEK (медицинский заключительный экзамен. — НН) меня впервые накрыла депрессия. Кажется, появилась некая определенность в будущем, жизнь вроде налаживается, но в какой-то момент все наложилось: усталость от напряженной учебы, чужая среда, жизнь на съемных квартирах. И новости с родины не отпускают».
Вы можете обсудить этот материал в нашем Telegram-канале. Если вы не в Беларуси, переходите и подписывайтесь.
