Геннадий Смоляк — социальный активист, координатор благотворительных инициатив и человек, переживший зависимость. За последние годы он прошел несколько эмиграций, жил в пяти странах и продолжил работать с уязвимыми группами уже за пределами Беларуси. О том, как эмиграция обостряет зависимости, почему стигма убивает быстрее веществ и как снова стать чистым, он рассказал MOST.
За четыре года Геннадий пережил три эмиграции. В 2021 году уехал из Беларуси в Украину, а в 2022-м — за три дня до начала войны — вместе с партнеркой переехал в Польшу: она поступила в киношколу Вайды в Варшаве. Когда через несколько дней началась война, стало ясно, что возвращаться уже некуда. Потом была Испания, Германия и снова Испания, где он сейчас планирует просить международной защиты.
— Новая страна, новый язык, новый статус — и ощущение, что твоя жизнь все время временная, — описывает постоянные переезды Геннадий.
Люди начали оживать, а потом в интернат пришел бывший начальник тюрьмы
До эмиграции Геннадий много лет работал в социальном секторе. Он был санитаром в психоневрологическом интернате № 3 в Минске — доме для престарелых и инвалидов.
— Люди там абсолютно изолированы от общества. Они не могут выйти самостоятельно, к ним сложно попасть, их жизнь полностью контролируется системой, — говорит мужчина.
Когда он пришел работать, такие условия воспринимались как норма.
— Люди сутками сидели на жестких скамейках в коридоре и смотрели в стену. Подгузники могли не менять сутки. Волонтеров не пускали, — вспоминает Геннадий.
Он, помимо основой работы, начал внедрять то, чего в интернате раньше не было: арт-терапию, выходы в город, экскурсии, работу реабилитологов, свободный доступ к воде, волонтеров, телевизоры в палатах.
— Люди начали оживать. Они вспоминали, реагировали, злились, смеялись. Это было похоже на возвращение жизни, — делится Геннадий.
Проект продлился недолго. Руководство сменилось: в интернат пришел бывший начальник тюрьмы — все программы закрыли, волонтеров убрали, повесили камеры.
— Я ушел со скандалом. Я понял, что дальше просто не смогу быть частью этой системы.
«Намекнули, что пора уезжать»
После интерната Геннадий занялся помощью бездомным: координировал работу столовой, помогал восстанавливать документы, запускал социальные и культурные инициативы, работал над переселением людей в деревни.
Но гражданская активность мужчины в 2020 году стала создавать риски для его проектов.
— Мне прямо намекнули, что пора уезжать. Когда я покидал Беларусь, у меня было пять активных социальных инициатив. Все это пришлось оставить, — вспоминает Геннадий.
«В этом напряжении у меня обострилась зависимость»
В эмиграции Геннадий на собственном опыте понял, почему она становится триггером для возникновения зависимостей: сказываются языковой барьер, статус мигранта, дорогая аренда, тяжелая работа и ощущение безвыходности.
— Ты работаешь, чтобы выжить, и у тебя не остается ни сил, ни ресурса на жизнь. В этом напряжении у меня обострилась зависимость, — делится мужчина.
Алкоголь он называет тем же наркотиком, только «социально приемлемым».
— Если ты алкоголик — тебя пожалеют. Если ты наркозависимый — тебя вычеркнут. Хотя по последствиям алкоголь часто разрушает не меньше, — говорит Геннадий.
Такое стереотипное разделение он называет лицемерным. Алкоголь остается социально допустимым даже несмотря на то, что часто провоцирует насилие.
— Обществу страшнее то, чего оно не понимает. То, что выглядит чужим. А не то, что реально разрушает жизни, — считает он.
В Беларуси, по его словам, некоторых от употребления наркотиков останавливает страх тюрьмы, обысков или случайной проверки. В эмиграции ощущение меняется.
— Проблема не в том, что здесь слишком много наркотиков. Проблема в том, что они становятся простым и быстрым способом заглушить боль, когда у тебя нет других опор, — объясняет Геннадий.
Как возникает зависимость
Геннадий говорит, что зависимость не всегда возникает из боли. Иногда — из пустоты.
— Счастливые люди реже попадают в тяжелую зависимость. Но бывает и другое — счастья слишком много, оно эйфорическое, и потом ты падаешь. Но чаще зависимость рождается там, где человек перестает быть участником своей жизни. Когда ты не творец, а наблюдатель. Когда ты живешь чужими моделями успеха и понимаешь, что они для тебя недостижимы.
В эмиграции труднее и выйти из зависимости. Помимо желания, для этого нужны время, деньги и ощущение безопасности.
— У бедного, уставшего эмигранта этого просто нет, — говорит Геннадий.
Одной из самых сложных фаз собеседник называет период после отказа от веществ.
— Когда ты бросаешь, жизнь становится блеклой. Ты не понимаешь, как ее жить без этих ярких ощущений, — делится собеседник. — Нужно заново учиться получать удовольствие от обычной жизни. А это долгий и очень трудный процесс.
Без поддержки, по его словам, в этой точке человек почти обречен на срыв.
«Человек просто умирает. Тихо и анонимно»
Главной проблемой Геннадий считает отношение к зависимым в обществе, в том числе внутри беларусской диаспоры в Польше.
— Мы любим говорить о свободах, но как только речь заходит о неудобных людях, риторика становится почти государственной: осуждение, клеймо, вычеркивание.
Из-за этого зависимые боятся обращаться за помощью. Вместо этого они начинают врать, боясь последствий правды.
— Сначала ты скрываешь. Потом начинаешь прятаться. Потом врешь — про работу, про самочувствие, про свою жизнь. Не потому, что хочешь, а потому, что, если ты скажешь правду, тебя просто исключат, — говорит Геннадий. — Но без помощи человек просто умирает. Тихо и анонимно.
Со временем ложь становится способом выживания. Человек живет двойной жизнью: одной — для социума, другой — для себя. И именно это, по словам Геннадия, делает зависимость особенно разрушительной — зависимого губит не только вещество, но и постоянное напряжение и страх быть раскрытым.
«Никто не узнает, что ты был в рехабе»
Геннадий считает, что в Польше решиться на лечение проще, чем в Беларуси, поскольку медицинская помощь в этой стране анонимна.
— Никто не узнает, что ты был в рехабе (реабилитационном центре, программе реабилитации. — Прим. MOST). Работодатель не получит справку из диспансера. Ты можешь пройти лечение и сохранить достоинство.
Одну формулу Геннадий называет принципиальной:
— Не говори себе: «Я завязал». Говори: «Я не употребляю сегодня». Не сегодня — уже достаточно.
Такой принцип он объясняет тем, что зависимость остается на всю жизнь. И понимание этого позволяет удерживать себя в конкретный день. Пока таким будет каждый день, зависимый останется чист.
«Хуже делает общество»
Всю жизнь Геннадий работает с теми, кого общество предпочитает не видеть: людьми с психическими особенностями, бездомными, зависимыми. Сейчас он развивает медиапроект Not Today, Not Yesterday, Not Tomorrow, где публикуются тексты об эмиграции, зависимости, стигме и жизни людей «на краю». Через этот проект он дает голос тем, о ком обычно предпочитают не говорить.
— Речь всегда идет об одном — о равенстве человеческого достоинства и равенстве доступа к помощи. Зависимость не делает человека хуже. Хуже его делает общество, которое отворачивается.
Вы можете обсудить этот материал в нашем Telegram-канале. Если вы не в Беларуси, переходите и подписывайтесь.
