Священник предложил папе Ксении бросить на гроб жены три горсти земли, а потом еще три — за дочь, которая в этот момент была в Польше и не могла приехать на прощание с мамой. Она смотрела на кладбище через экран телефона. MOST записал истории беларусок, которые не смогли проводить родителей в последний путь.
Мамы Ксении не стало через несколько дней после того, как ее положили в больницу. Накануне они разговаривали по видеосвязи. Поначалу казалось, что это обычная вирусная инфекция. Но температура долго держалась, домашнее лечение не помогало, и женщину госпитализировали с подозрением на воспаление легких. Диагноз подтвердился. У мамы были сахарный диабет и проблемы с сердцем, поэтому лечить воспаление нужно было в стационаре.
— Мы поговорили вечером, в это время в палату зашла медсестра с капельницей. Мама сказала: «Ну все, доченька, услышимся уже завтра. Я утром после обхода тебе позвоню», — вспоминает Ксения.
Но такого завтра у них больше не было. Утром дозвониться до мамы не получалось. Ксения решила, что проблемы с интернетом, и позвонила папе — чтобы тот пополнил баланс маминого телефона. Мужчина, с трудом выговаривая каждое слово, сказал, что мама в реанимации. Там женщина пробыла недолго — на третьи сутки ее не стало. Что стало причиной, Ксения так и не узнала.
— Наверное, сердце не выдержало…
«В день похорон я себя почти не помню»
Мысли поехать в Беларусь у нее не было. Она знала, что находится в розыске, и понимала, что на границе ее задержат.
— На похороны я все равно не попаду, а родным только добавлю проблем.
В тот же день она пошла в церковь. Беларуска признается, что не очень религиозна, но тогда хотела «через молитву попрощаться с мамой».
— В день похорон я себя почти не помню. Рядом были друзья, которые смогли приехать. С ними я и держалась. Утром мы еще раз сходили в церковь.
«Сначала хотела выключить телефон»
Ксения заранее попросила родных позвонить по видеосвязи, когда начнется прощание на кладбище. До этого они присылали фотографии из прощального зала и с отпевания.
— Я очень хорошо запомнила момент, когда в Telegram раздался видеозвонок. Я уже понимала, что пришло время прощаться. Честно говоря, сначала хотела выключить телефон: к такому нельзя быть готовой. Но на звонок все же ответила.
Священник приглашал присутствующих бросить на гроб три горсти земли. Когда это сделал папа Ксении, священник обратился к нему: «Сделайте это еще раз — и за дочку».
— В этот момент я громко зарыдала.
«Получился настоящий поминальный вечер»
После прощания Ксения поставила на стол мамину фотографию, зажгла свечу и пригласила друзей на поминальный ужин.
— Я рассказывала им про маму. Она работала ветеринаром в клинике, у нее много историй про спасение животных. Она не из тех врачей, у которых обязанности заканчиваются по графику. Принимала и у себя дома, нередко выезжала сама. Всегда старалась спасти каждого… Я и плакала, и смеялась, и гордилась тем, какой была моя мама. Я раньше бывала на поминках, и там все шло по одному сценарию. А здесь, несмотря на глубокую боль, получился душевный вечер, настоящий поминальный. Столько всего я вспоминала…
«Просто физически ее нет рядом»
Когда сможет вернуться в Беларусь, Ксения не загадывает. Но знает, что первым делом поедет на кладбище.
— Я часто представляла нашу встречу с мамой после долгой разлуки. Но никогда не думала, что она случится на кладбище.
Когда одиноко, Ксения перечитывает мамины сообщения и переслушивает голосовые.
— Последний чат с мамой сохранила в Telegram. Получается, что мама всегда со мной. Просто физически ее нет рядом.
«Сказаў: “Я цябе больш ніколі не ўбачу”, — і адвярнуўся»
Перед отъездом из Беларуси Юлия приехала проститься с родителями. Им уже было под 80, и где-то в глубине души беларуска понимала, что эта встреча, возможно, последняя.
— Тата пачуў навіну [пра ад’езд] і сказаў: «Я цябе больш ніколі не ўбачу», — і адвярнуўся.
Почти два года Юлия общалась с родителями по телефону и видеосвязи. У ее папы давно была онкология, но наступила ремиссия, и какое-то время все было хорошо. Зимой стало известно, что болезнь вернулась. Весной было страшно, что она может стать для папы последней.
— Тата сказаў, што яму вельмі дрэнна, што ён ужо памрэ. Я кажу: «Ты ўжо шмат гадоў паміраеш». І казала сабе і іншым: «Усё будзе добра».
В последний раз они разговаривали по телефону, когда папе уже два дня подряд было плохо. Юлия попросила маму включить видеосвязь, но женщина отказалась.
— Сказала, што ў іх горача і яны ў адной бялізне, таму мы проста пагаварылі. Я расказала тату, як у мяне справы на працы, як наладжваецца жыццё, што я займаюся тым, што мне падабаецца. Ён сказаў: «Я рады, што ў цябе ўсё наладжваецца».
«Бачыла, як труну апускалі ў зямлю»
На следующий день Юлия работала в первую смену. Утром позвонил брат и сообщил, что папа умер.
— Я пачала моцна плакаць. Брат сказаў, каб я нават не думала ехаць, бо разумеў, што мне нельга вяртацца.
Папу похоронили на следующий день. Брат прислал Юлии фотографии и видео.
— Я бачыла, як труну апускалі ў зямлю, як засыпалі магілу. Было такое адчуванне, быццам я сама там пабывала.
«Спрабавала знайсці спосаб перажыць гэты боль»
Беларуска вспоминает сон, который приснился ей весной: как она приехала домой, обняла маму и вдруг подумала, что нужно обнять еще и папу. Но не успела: сон закончился. Женщина переживала, что хотя бы во сне у них не было этого объятия.
Уже после смерти отца ей приснился другой сон: они разговаривали, а потом она обняла папу.
— Гэта было настолькі рэалістычна, быццам усё адбывалася наяве. Калі прачнулася, не было таго адчування болю, якое было раней. Здавалася, што я сапраўды змагла яго абняць.
После смерти папы Юлии было очень тяжело. Ей казалось, что боль никогда не закончится.
— Я не магу назваць сябе традыцыйна веруючым чалавекам, але пачала звяртацца да Бога, проста гаварыць з ім. І мне сапраўды стала лягчэй. Гэта не была звыклая малітва, калі чалавек моліцца раніцай ці ўвечары. Я проста спрабавала знайсці спосаб перажыць гэты боль. І паступова станавілася крыху лягчэй.
Вы можете обсудить этот материал в нашем Telegram-канале. Если вы не в Беларуси, переходите и подписывайтесь.
