Сергей провел в местах лишения свободы в Беларуси в общей сложности около 17 лет, а сейчас отбывает пятилетний срок в Польше. Мужчина был связан с криминальным миром 1990-х, а теперь рассказывает о столкновениях с польскими «блатными», различиях в тюремных порядках и повседневной жизни за решеткой. Журналистка MOST побывала у Сергея на свидании в польском следственном изоляторе.
Через металлическую рамку и три двери — в комнату, похожую на кафе
Перед свиданием в следственном изоляторе в Гайновке нужно оставить в камере хранения телефон, умные часы и любые записывающие устройства. Затем пройти через металлическую рамку, пропустить вещи через рентгеновский сканер и миновать три двери.
За последней оказывается комната, которая больше напоминает кафе, чем привычное по фильмам помещение для тюремных свиданий. Здесь стоят столы и стулья, а рядом работает небольшой магазин. Можно купить чай, кофе, сладости или что-нибудь перекусить. Посетители выбирают угощения для своих родных и близких, с которыми им предстоит провести ближайший час или два.
Постепенно в комнату приходят заключенные. Один — мужчина постарше, интеллигентного вида — целует руки пришедшей к нему матери. Другой, с татуировками на шее и даже на глазных яблоках, что-то недовольно говорит женщине напротив.
Наконец появляется Сергей. На нем ярко-зеленая тюремная одежда. Мужчина сильно хромает. Объясняет, что у него серьезные проблемы с тазобедренным суставом и требуется операция по его замене.
17 лет в беларусских тюрьмах и пять лет по польскому приговору
Сергей — человек с богатым криминальным прошлым. По его словам, в 1990-е годы он состоял в известной беларусской организованной преступной группировке «Поселковые» и лично знал представителей других группировок, в том числе Морозовской.
За все эти годы Сергей побывал в разных беларусских исправительных учреждениях, в том числе в колониях и тюрьме. Он неоднократно был судим — за преступления против собственности, убийство и незаконный оборот оружия. В общей сложности, по его словам, он провел за решеткой около 17 лет.
В Польше мужчина отбывает пятилетний срок за участие в угоне четырех люксовых автомобилей организованной группой. Он рассказывает, что в деле фигурировали еще один беларус, украинец и поляк.
Из пяти лет Сергей уже отбыл около трех.
Сначала он содержался в других польских учреждениях, в том числе в Варшаве, а затем его перевели в Гайновку, недалеко от границы с Беларусью.
Сам мужчина предполагает, что перевод связан с возможной депортацией после освобождения.
— Думаю, чтобы потом удобнее было депортировать — вывезут на границу и передадут, — объясняет он.
Сергей рассказывает, что срок действия рабочей визы, по которой он приехал в Польшу, уже истек.
«Блатуешь?» Как беларус выяснял отношения с польскими заключенными
Одно из самых заметных различий между тюрьмами двух стран Сергей обнаружил в неформальных правилах заключенных.
В Польше он столкнулся с так называемыми grypsującymi — заключенными, которые придерживаются особого криминального кодекса поведения (grypsera) и занимают определенное положение в неформальной тюремной иерархии. Сергей называет их польскими блатными. Так в привычной ему криминальной среде называют заключенных, живущих «по понятиям» — неписаным правилам уголовного мира. Однако польские и беларусские правила, как выяснилось, заметно отличаются.
По словам Сергея, в Беларуси администрация и сами осужденные нередко заранее знают, кто прибывает в колонию, каково его положение в криминальной среде и какая у него репутация. Поэтому Сергею обычно не приходилось объяснять, кто он такой.
В Польше все оказалось иначе.
— Заходишь в камеру, говоришь: «Siema», — и не знаешь, к кому попадешь.
В одной из первых камер, вспоминает Сергей, его с порога спросил местный заключенный:
— Блатуешь?
— Потом все обсудим, — ответил беларус.
Но конфликт возник почти сразу. По словам Сергея, среди польских заключенных, придерживающихся определенных криминальных правил, человек, не относящийся к их кругу, не должен ставить свою тарелку на общий стол.
Сергей поставил.
— Пришлось немного пояснить, — улыбается он, не вдаваясь в подробности.
Еще один спор возник из-за уборки камеры. Сергей рассказывает, что польские блатные отказывались убирать помещение, считая это несовместимым со своим статусом.
— А у нас в Беларуси убирают все, — объясняет мужчина.
Удивили его и правила общения. По словам Сергея, в знакомой ему беларусской тюремной субкультуре блатному запрещено здороваться с заключенными, занимающими низшее положение в неформальной иерархии, в частности с теми, кого в этой среде относят к гомосексуальным мужчинам. В Польше же, утверждает собеседник, он столкнулся с правилом, по которому блатной должен здороваться только с другим блатным.
Особенно его возмущало то, кем некоторые из этих людей были до заключения.
— Какие они блатные, если на воле работают таксистами и барменами? По понятиям же не положено работать на обычных профессиях.
Сергей рассказывает, что спрашивал у таких заключенных, как они получили свой статус, но внятного ответа не услышал.
Из-за нескольких конфликтов с польскими заключенными он, по его словам, провел больше года в одиночной камере.
«В Беларуси на зоне можно гулять сколько угодно, а здесь — час»
Хотя учреждение в Гайновке называется следственным изолятором, Сергей находится здесь уже после вынесения приговора. Он отбывает наказание в условиях закрытого типа. По его словам, это заметно отличается от знакомых ему беларусских исправительных колоний.
— В Беларуси на зоне можно находиться на улице сколько угодно, а здесь прогулка — только один час в день.
На прогулку, рассказывает Сергей, заключенные выходят небольшими группами. Например, вместе с его камерой гуляют мужчины из соседней, где содержатся граждане Грузии.
Сергей утверждает, что иностранцев в учреждении стараются размещать по национальному признаку: беларусов — с беларусами, украинцев — с украинцами, грузин — с грузинами.
Его нынешние сокамерники — тоже беларусы. Один отбывает наказание за контрабанду наркотиков. Другой, по словам Сергея, был «рабочей пчелой» на подпольном производстве контрафактных сигарет, организованном беларусами в Польше.
При этом мужчина не считает, что администрация относится к иностранцам хуже, чем к полякам.
— Отношение одинаковое, — говорит он.
Вегетарианское меню, книги и шахматы
Многое в повседневной жизни польской тюрьмы Сергею знакомо по Беларуси.
Свободное время он проводит за книгами, шахматами и нардами. Правда, русскоязычных книг в библиотеке пока немного. Заключенные могут получать книги извне и стараются после прочтения передавать их в библиотеку, чтобы пополнять фонд.
Сам Сергей не любит детективы и фэнтези.
— Когда ты знаешь ситуации, когда плохому человеку отрезали голову и в футбол ею играли, эти детективы кажутся чем-то детским.
Другое заметное отличие касается питания. Сергей много лет придерживается вегетарианства. В польском учреждении ему предоставляют соответствующее меню.
— В Беларуси, конечно, нет вегетарианского меню, — смеется он. — Но за бутылку коньяка я ел, что хотел.
«По понятиям не положено». Почему Сергей не работает
В польских тюрьмах заключенные могут работать, однако Сергей говорит, что ему не предлагают подходящую работу из-за проблем со здоровьем. Тазобедренный сустав причиняет сильную боль, мужчина заметно хромает и нуждается в операции. Но, объяснив медицинскую причину, он наклоняется ближе, улыбается и добавляет:
— Татьяна, ну по понятиям же не положено.
Для Сергея криминальные правила, которых он придерживается много лет, остаются важной частью жизни. В его понимании «блатному» не положено работать на обычных профессиях, употреблять наркотики или нарушать другие принятые в этой среде запреты. Он рассказывает, что не курит, не употребляет алкоголь и наркотики. По его словам, для облегчения сильной боли врачи предлагают ему обезболивающие препараты с опиоидными компонентами, но от них он отказывается из-за собственных принципов.
При этом Сергей не жалуется на отсутствие медицинской помощи. Говорит, что ее оказывают регулярно. Есть также возможность общаться с психологом.
Душ каждый день, телефонные звонки и свидания
Бытовые условия в польском учреждении Сергей оценивает положительно.
По его словам, душ он принимает ежедневно. Звонить по телефону может трижды в неделю, а дважды в месяц — общаться с близкими по видеосвязи.
Заключенным разрешено получать продуктовые передачи, но действуют ограничения по частоте и весу. Сергей рассказывает, что раз в месяц можно получить передачу весом до шести килограммов продуктов и девяти литров напитков. Книги в этот лимит не входят.
На обычные свидания у него, по его словам, есть два часа в месяц. Можно встретиться дважды по часу или один раз на два часа. Именно поэтому наша встреча длится только час: вторую половину месячного лимита Сергей уже использовал.
В Беларуси, вспоминает он, существовала возможность длительных свиданий с близкими — до трех суток. В Гайновке таких свиданий нет.
Зато Сергей рассказывает о другой возможности — «интимных» свиданиях с супругами или партнершами. По его словам, для этого нужно отдельно обращаться к администрации учреждения. Сам он такой возможностью не пользуется.
«У меня столько историй, что получилась бы книга покруче „Бригады“»
За час разговора Сергей успевает вспомнить лишь небольшую часть своей жизни: криминальные 1990-е, беларусские колонии, столкновения с польскими заключенными, годы в одиночной камере.
Он говорит спокойно, иногда смеется над вопросами, которые человеку с таким опытом, вероятно, кажутся наивными. Смотрит прямо в глаза и не пытается произвести впечатление.
Перед прощанием Сергей говорит, что хотел бы когда-нибудь принять участие в написании книги о своей жизни.
— У меня столько историй, что получилось бы покруче «Бригады» и «Слова пацана».
До окончания польского срока ему остается около двух лет. Что произойдет после освобождения и сможет ли он остаться в Польше, Сергей не знает.
Наше время заканчивается. Мужчина в ярко-зеленой тюремной одежде, бородой напоминающий старика Хоттабыча, заметно прихрамывая, возвращается за двери, через которые пришел.
Вы можете обсудить этот материал в нашем Telegram-канале. Если вы не в Беларуси, переходите и подписывайтесь.
