За 16 лет жизни с Кириллом Нина (имена изменены) постепенно лишилась друзей, денег и в конце концов безопасности. После эмиграции из Беларуси в Польшу ситуация, казалось, зашла в тупик: Кирилл перешел от угроз к избиениям, а уходить от него было некуда: в новой стране не оказалось ни родных, ни друзей. К тому же легализация в Польше была «привязана» к статусу мужчины. Неизвестно, чем бы все кончилось, если бы не учительница дочери. Нина рассказала MOST, как вырвалась из замкнутого круга.
Нина и Кирилл не заключали брак, но у них двое детей: старшая дочь и сын, которому на момент переезда было всего три года.
Проблемы начались еще в Минске. Нина признается, что не сразу заметила, что у нее исчезли подруги. Она должна была согласовывать с партнером, как планирует провести свободное время, и отчитываться о своих действиях.
— Уже тогда мой мир постепенно сужался до страха, зависимости и невозможности уйти, — вспоминает Нина. Дело в том, что Кирилл часто говорил ей, что она «страшная» и «никому не нужна».
На словах деньги в семье были общими, но на деле женщина попала в финансовую ловушку.
— Свою зарплату Кирилл скрывал, а мой заработок уходил на аренду и продукты. На себя я могла потратить минимум, — говорит Нина, но уточняет, что тогда это еще казалось ей нормальным.
«Запугивал, что без него мы умрем с голоду»
Из Минска семья переехала в небольшой город в Подляском воеводстве. Нина вспоминает: тогда надеялась, что в Польше начнется новая глава их отношений. Так и случилось. Только вот ситуация не улучшилась, а стала драматичной. В новой стране у Нины не было ни друзей, ни родных. Польский язык она знала слабо, так что обратиться ни к кому не могла. Так оказалось, что она попала в полную зависимость от партнера.
Видимо, он это почувствовал — оскорбления превратились в побои.
К этому добавилась финансовая зависимость. Сыну не нашлось места в садике, так что выйти на работу Нина не смогла. Сам Кирилл получил ВНЖ по работе, на которую устроился только через полгода. А легализация Нины и детей была привязана именно к его статусу в Польше.
— Кирилл этим пользовался: запугивал, что без него я и дети умрем с голоду, что он заберет документы.
Все заметила учительница
Помощь пришла оттуда, откуда Нина не ожидала. Учительница английского старшей дочери — беларуска, много лет живущая в Польше, — заметила тревожные сигналы: трясущиеся руки девочки, избегание контакта. Она пригласила Нину поговорить. Но та боялась приходить, и тогда учительница пришла сама.
Она прямо сказала, что видит признаки домашнего насилия, и предложила Нине обратиться в MOPS — городской центр социальной помощи, где предоставляют бесплатную психологическую поддержку, в том числе иностранцам. Также она рекомендовала обратиться к участковому полицейскому, номер которого висит на доске объявлений в каждом подъезде.
«Только через пять месяцев я впервые сказала вслух, что это ненормально»
До этого Нина считала неправильным выносить сор из избы. Так ей обычно говорили в Беларуси. Да и после визита учительницы женщине понадобилось три месяца, чтобы решиться.
— В MOPS мне помогла психологиня из Украины — человек, который работал со мной многие месяцы. Только через пять месяцев я впервые сказала вслух, что то, что происходит дома, ненормально, — рассказывает Нина.
Обращаться в полицию она поначалу тоже опасалась — из-за незнания языка. Но со временем это стало необходимостью.
Полиция предложила депортировать агрессора
Однажды Кирилл пришел домой пьяным и толкнул трехлетнего сына. Ребенок заплакал. Тогда отец стал кричать, чтобы малыша успокоили. Нина пригрозила вызвать полицию — «тогда он навалился и начал душить». Сын в это время был у нее на руках.
— Дочь выбежала на улицу и позвонила той самой учительнице. Та сказала: «Звоните в полицию». Но звонить не пришлось — кто-то из соседей, увидев ее полураздетой на улице, сам вызвал патруль, — вспоминает Нина.
Кирилла забрали на несколько суток. На следующий день к Нине пришел участковый. Выслушав беларуску, он предложил начать процедуру депортации агрессора. Но она испугалась, что не справится одна, и попросила «дать ему шанс».
Тем не менее семье оформили «голубую карту» (karta niebieska) — процедуру фиксации и контроля случаев домашнего насилия. Она предполагает сопровождение семьи и защиту пострадавшего.
Два месяца дома было тихо. А потом все началось сначала.
Швырнул кружкой, которую ему подарили
В день рождения Кирилла Нина и дети купили ему подарок — термокружку для работы. Вручить ее решила дочь. Кирилл отреагировал странно: швырнул кружку в Нину и крикнул, что прирежет ее. Нина вызвала полицию, но в этот раз партнера не задержали.
— К этому моменту я уже тайком искала жилье. Потом, пока Кирилл был на работе, мы с дочерью по ночам переносили вещи.
Кирилл тогда работал посменно, и в одну из таких ночей оказался дома. Войдя, Нина увидела его в дверном проеме.
— Он ударил меня лицом о стену: разбудила, входя, — вспоминает она.
Нина снова вызвала полицию, и Кирилла забрали. На следующий день с ней поговорил участковый — объяснил, что такие люди не меняются. «Голубую карту» семье тогда продлили, а Кириллу выдали запрет на приближение к ней.
Поначалу он пытался получить ключи от квартиры, где жили Нина и дети, с помощью соседей. Но вскоре уехал в Беларусь.
Искала поддержку в группах беларусов
Покрыть расходы на первый месяц аренды жилья помог центр помощи жертвам насилия PRYZMAT. На эти цели Нине выплатили 2300 злотых, также же она получила 1000 злотых на продукты и бытовые товары.
О центре Нина узнала еще раньше. В попытке изменить ситуацию она писала в соцсетях в беларусские группы в Польше. В основном ей отвечали наподобие «Зачем ты терпишь?» или «Зачем живешь с ним?» Но один участник обсуждения — поляк, говорящий по-русски, — рекомендовал обратиться в PRYZMAT.
Там женщине объяснили: чтобы получить помощь, нужно письмо из полиции, подтверждающее факт насилия. Она взяла его в участке.
— В центре работает юрист, который и сегодня бесплатно помогает мне — составил заявление на алименты, консультирует по процедурам, — описывает Нина.
Государство может выплачивать алименты за отца
Суд назначил Нине алименты, но от бывшего партнера она их не получает. В Польше, если один из родителей скрывается, государство может выплачивать другому алименты за него, а потом взыскивать средства в должника. Но доступ к выплатам из алиментного фонда для иностранцев ограничен и зависит от статуса пребывания. Да и как взыскать деньги с человека, который сбежал в Беларусь, неясно. Решение вопроса о том, сможет ли Нина претендовать на выплаты из фонда, перенесли на февраль 2026 года.
Сегодня Нина работает на кухне в школе и продолжает заниматься с психологом. Кирилл первое время пытался писать ей и дочери, но теперь заблокирован во всех мессенджерах.
— Теперь я знаю, что мы в безопасности, — говорит Нина.
Вы можете обсудить этот материал в нашем Telegram-канале. Если вы не в Беларуси, переходите и подписывайтесь.
