Den Sab хорошо известен многим читателям MOST, которые заходят в наш Telegram-чат прокомментировать новости или узнать чужое мнение. Но с ним можно повстречаться и в других чатах. Этот профиль очень активен и может оставлять десятки сообщений в день. Правда, часть из них нам приходится удалять, потому что они могут содержать оскорбления, а некоторое время назад нам даже пришлось заблокировать Дэна.
Постоянные объекты его критики — Светлана Тихановская, Павел Латушко и многие другие деятели оппозиции, которых он упрекает в «распиле грантов» или сливе данных беларусским силовикам. Den Sab не скрывает, что писать комментарии — его работа, по его словам, неоплачиваемая. Он не штатный тролль КГБ или других структур, а реальный человек, живущий в Белостоке. Он назвался Денисом Собко, согласился прийти в офис MOST и ответить на наши вопросы. В день нашей беседы мы посчитали честным снова разблокировать его.
— Вас зовут Денис Собко?
— Да.
— Вы сказали перед интервью, что родом вы из Барановичей, а приехали в Польшу в 2014 году.
— Да, по-моему, в 14-м или 15-м.
— Получили польское гражданство?
— И гражданство получил в 2017-м.
— По корням?
— Да.
— А сейчас вы представляете «Легион Польский» (объединение польских добровольцев в Украине).
— Конкретно сейчас я представляю Комитет солидарности репрессированных. Как [представитель] «Легиона Польского» я смогу давать интервью, только когда меня уполномочит мой комендант Адам Сломка (польский политик, по инициативе которого в марте 2022 года создана группа. — Прим. MOST).
— Вы к Легиону присоединились, или вы его создавали?
— С самого начала в этом Легионе. В 2022 году это было создано на базе наших благотворительных организаций, которые функционировали на тот момент в Варшаве.
— Это крупная организация?
— Могу сказать, что количество польских легионеров на сегодняшний день — более 500 человек в Украине. Кто-то в первой линии, кто-то на нуле (на фронте. — Прим. MOST), кто-то в медбатах, кто-то волонтер.
— А вы что делали?
— Я выполнял и выполняю функции советника по вопросам Беларуси. Первое мое задание было организовать встречу с тогда еще батальоном Калиновского.
— Когда вы создали Комитет солидарности репрессированных, о котором говорили?
— В декабре 2025 года, кажется, 22-го или 21-го числа. Когда мы уже знали, что будут освобождаться беларусы и видели кошмар, который происходит с нашими фондами беларусскими. Мы решили, что нельзя допустить ситуации, когда эти фонды начнут выгонять из Евросоюза. Все к этому идет.
«Ничего не могу с собой поделать»
— Вы постоянно находитесь в медиасфере — на форумах, в чатах. Зачем вам это? И что вы там делаете?
— Как советник «Легиона Польского» я полностью отслеживаю все инфопространство, которое создается нашими медиа, провластными и так называемыми протихановскими. Это нам нужно для того, чтобы понимать, что происходит в диаспоре. Потому что настроения очень разные. Мы должны четко представлять себе, что волнует наших ближайших соседей, во-первых. А во-вторых, как это все влияет на безопасность Польши.
— Основная масса ваших сообщений — это очень жесткий наезд на Тихановскую, на ее Офис и на Павла Латушко. Почему?
— Допустим, если говорить про Павла Латушко, это человек, который 25 лет проработал в системе. Каким образом он может представлять беларусов в Польше?
— Он представлял очень много лет беларусов в Польше. Даже на официальном уровне (Павел Латушко был консулом в Белостоке и послом в Польше, а также послом во Франции, Испании, Португалии).
— Это равносильно, знаете, если сравнивать со временем [польской] «Солидарности», что какой-нибудь [тогдашний] условный министр станет в современности министром. В Польше это в принципе невозможно, мы проверяем всех деятелей Коммунистической партии, и они в принципе не могут получить никакого представительского места ни в Сейме, ни в правительстве.
— Ваши сообщения очень уничижительные. Собственно, поэтому вас и блокируют. Вы очень резко переходите на личности, не всегда в парламентских выражениях. Вы тролль?
— Нет, чаще всего мои ответы спровоцированы определенной реакцией людей, которые начинают высказывать свою точку зрения в грубой форме. Я отвечаю не менее грубо, иногда даже более. Ничего не могу с собой поделать.
«Одна из моих основных функций»
— Отслеживать медиасферу и участвовать в ней — это ваша основная работа?
— Одна из моих основных функций. Все верно.
— Получается, она оплачиваемая.
— Я работаю как волонтер.
— Сколько эта работа занимает у вас часов в день?
— Немного. Порядка четырех-пяти. Плюс-минус.
— Четыре-пять часов — это мониторинг чатов и участие в них?
— Да. С перерывами.
«Ни при каких обстоятельствах не сотрудничал с КГБ»
— Если основную часть времени вы работаете на волонтерских началах, то за что вы живете?
— У меня есть свой бизнес. Я с 2017 года имею свою фирму. Так что финансовая проблема у меня не стоит.
— То есть она вам приносит пассивный доход, а вы пишите комментарии?
— На сегодняшний день я считаю, что более важно нам всем добиться в той или иной степени возвращения в Беларусь. И я готов для этого посвятить определенную часть своего времени, своих усилий, своих средств.
— А через какие-нибудь пути из Беларуси вам могут приходить деньги в эту фирму или еще как-то?
— Я не работаю в Беларуси. В принципе.
«Не буду молчать только потому, что это на руку или не на руку Лукашенко»
— Вас [в сети] обвиняют в том, что вы агент КГБ или других структур?
— Очень часто любят, поэтому я отвечаю грубо.
— Что скажете на эти обвинения?
— Абсолютный бред, ничем не подкрепленный. И я могу, в отличие от наших замечательных деятелей, сказать, что никогда, ни при каких обстоятельствах не сотрудничал с КГБ, не участвовал, не подписывал, не проходил проверки.
— Но вам не кажется, что ваша деятельность все-таки может быть выгодна тому крылу?
— Каким образом?
— Они поливают грязью Тихановскую, и вы поливаете грязью Тихановскую. Они обвиняют оппозицию в продажности, и вы тоже.
— Я стараюсь приводить факты, которые публикует наше медийное пространство. Удивительно, но в последние пару месяцев мы начали замечать, что мнение потихоньку меняется. Выходят репортажи, выходят какие-то статьи, более или менее объективные, которые раскрывают личности наших самозваных лидеров. Вот буквально недавно «Радыё Свабода» опубликовало чудесный материал, где обоснованно говорят, что проект «Гаюн» довел до ареста более 200 человек, а по неофициальным данным, более 1500 человек арестовано благодаря деятельности самозваных лидеров типа [создателя проекта Антона] Мотолько. (В материале «Радыё Свабода» говорится, что правозащитникам известны фамилии только 163 фигурантов «дела Беларусского Гаюна», но они могут составлять лишь 5–10% от общего количества репрессированных в рамках этой кампании. — Прим. MOST).
— Так все же вы не думаете, что вас воспринимают как полезного идиота на той [беларусской] стороне?
— Та сторона — да. Были какие-то публикации, ко мне тоже домой приходили — к моим родителям — с обысками. Меня пытались призвать в армию. Ну да, возможно, так это и есть.
— Не горько вам от этого? Не странно?
— Я не буду молчать только потому, что это на руку или не на руку Лукашенко. Нельзя замалчивать проблему только потому, что это кому-то выгодно или невыгодно. Я не вижу в этом смысла.
— А были случаи, чтобы [в Польше] люди писали на вас заявление, вас вызвали в суд?
— Были случаи, что я писал заявление на реакцию наших медиапроектов. У меня несколько дел уже у Омбудсмена по гражданским правам, когда меня объявляли сумасшедшим агентом КГБ. Я пока не даю им ходу.
«Провоцировал я, провоцировали меня»
— Вы очень часто писали, пока мы вас не заблокировали, как будто выступаете от лица [правящей в Польше] «Гражданской коалиции», и называли себя ее членом.
— Скажем так, на тот момент был, да.
— А кто вы теперь?
— Давайте оставим этот вопрос. Я не хочу провоцировать лишних инсинуаций.
— Когда мы вас заблокировали, на смену пришел другой аккаунт — Cyncinnat. Это вы?
— Нет. Но есть у нас человек, который работает под этим ником. Но не только он, скажу больше.
— Он почему-то стал общаться с нашей аудиторией исключительно по-польски.
— Он тоже имеет польское гражданство, как и я.
— Он родился в Польше или приехал?
— Он принадлежит к беларусской диаспоре.
— Тогда почему с нашей аудиторией, которая общается в основном или по-русски, или по-беларусски, он решил общаться по-польски?
— Честно говоря, не задавал этот вопрос.
— Он даже жестче, чем Den Sab.
— Mогу сказать только за себя, как я это себе представляю. Я всегда старался вызвать какую-то ответную реакцию у человека и по этой ответной реакции смотрел уже на то, стоит ли мне с ним продолжать взаимодействие.
— То есть вы где-то провоцировали?
— Да, провоцировал я, провоцировали меня. Это взаимоострый процесс.
«Либо мы за демократию, либо у нас своя хата с краю»
— Вы очень резки не только в отношении тех, кто на верхушке, но и в отношении простых людей, эмигрантов, которые, допустим, ездят из Польши в Беларусь. Вы постоянно их обвиняете в том, что они спонсируют режим Лукашенко.
— Недавно Евросоюз заблокировал любые взаимодействия с беларусскими и российскими банками. Если Евросоюз принимает санкции против России и Беларуси, а частные лица, как вы говорите, ездят Беларусь, возят туда свои средства, вывозят в карманах, выводят через крипту… Если мы продолжаем как частные лица жить в Беларуси, кормить режим, вывозить туда деньги — пожалуйста. Но это против санкционной политики Евросоюза.
— Это люди, которые уехали, но у них в Беларуси остались родители. Иногда это просто трудовые мигранты. Они не могут трудоустроиться в своем маленьком городке или деревне, приезжают работать в Польшу на какое-то время. В чем их вина? В том, что они выбрали жить в своей стране? Это ведь их право.
— Пусть живут. Только почему тогда возникает вопрос к польскому правительству, что кто-то там перестает выдавать ВНЖ, появляются какие-то проблемы с банковскими счетами? Откуда такие вопросы? Когда люди живут свою частную жизнь, продолжают спонсировать режим господина Лукашенко. Диктатора Лукашенко. Вот, соответственно, мы просто в Польше усиливаем проверки. Беларусам надо очень четко понять, что либо мы за демократию, за какие-то ценности общеевропейские, либо у нас своя хата с краю и мы продолжаем жить свою маленькую частную жизнь, не обращая внимание на глобальные процессы, не обращая внимания на войну, которая угрожает Польше, Евросоюзу.
— По-вашему, каждый, кто в Беларуси купил бутылку молока, спонсирует режим Лукашенко, потому что в ее цене заложен НДС?
— Почему только бутылку молока? Все что угодно. Есть не только НДС. Есть акцизы. И они очень серьезные.
— Вы выступаете с инициативами против легализации в Польше беларусов, которые позволяют себе ездить домой?
— Я выступаю за то, что таких людей нужно очень тщательно проверять и нужно сделать разграничение определенное. Собственно, то, что сделала Литва. Ты подписываешь определенную декларацию. Эта декларация не должна быть кусочком бумаги, а должна быть официальной позицией человека, которую он защищает и которой он будет придерживаться.
«Я на государство беларусское не работал»
— А вы где работали в Беларуси?
— У меня была своя фирма. Я на государство беларусское не работал.
— Но получается, что поддерживали режим, платили налоги?
— Безусловно, платил налоги. Но ситуация до моего выезда [была другой], в 2013-2014 годах. Собственно, почему я тогда уехал? Началась война в Украине (аннексия Крыма в 2014 году. — Прим. MOST), я понял, к чему это все идет. И, собственно, было принято решение закрывать бизнес и уезжать.
— А чем ваша фирма занималась?
— Оптовой торговлей занималась. Это была «Агропланета». Мы занимались поставками семян, саженцев, оборудования сельскохозяйственного.
— Колхозам, частным лицам?
— Не имело значения. Это были и колхозы, и фермы, и частные лица, и продажи в сетях, и много чего еще.
«Не представляю, как можно допустить утечки»
— Вы создали Комитет солидарности репрессированных и фонд при нем для сбора средств. Вы же, наверное, предполагаете, что беларусы будут вашей целевой аудиторией?
— Беларусы будут донатить — это нормально, мы это приветствуем. Но мы в основном ориентируемся именно на польскую поддержку — на поддержку европейских институтов, польского бизнеса.
— Почему беларусской аудитории стоит поддерживать вас?
— Потому что те организации, которые у нас так широко рекламируются, полностью дискредитированы. По-моему, они приносят исключительно вред. И более того, из-за них арестованы сотни людей в Беларуси. (Речь идет о проблемах с безопасностью, когда информация попадала к беларусским спецслужбам. — Прим. MOST.)
— Как вы будете бороться с утечками?
— Я вообще не представляю, как можно допустить подобные утечки. Для меня это нонсенс. Доступ [к информации] имеет только несколько человек, которые входят в правление фонда. Никто не будет получать доступ к компьютеру, на котором будут храниться данные. [У этого компьютера] не будет доступа к интернету.
— На что пойдут деньги вашего фонда?
— На помощь репрессированным прежде всего — это наша самая уязвимая категория, которая на сегодняшний день не имеет никаких средств к существованию, не имеет возможности работать. Это оплата жилья, где могли бы разместиться люди. Мы начинаем с малого. У нас запущен сбор на 96 тыс. злотых. Это исходя из потребностей 20 людей. Мы можем снять дом в Белостоке и обеспечить какой-то минимальный уровень. Человек сможет прийти, получить одежду, питание, какую-то помощь в плане трудоустройства, поиска информации о необходимых документах, легализации и так далее.
— Это вообще какая-то общая тенденция, что какая-то инициатива, будь-то благотворительная или политическая, начинается в виртуальном пространстве под видом просто неравнодушного активиста?
— Вполне допускаю, что это один из способов начинать инициативу. На сегодняшний день мы все оцифрованы по максимуму, и большинство людей проводят, скажем так, от 30% до 40% своего свободного времени в социальных сетях. Это нельзя игнорировать.
Вы можете обсудить этот материал в нашем Telegram-канале. Если вы не в Беларуси, переходите и подписывайтесь.
