Александр оказался в Польше внезапно — уехал после возбуждения уголовного дела за политику. Визы не было. Поэтому он купил билет до Стамбула с пересадкой в Варшаве, а в Польше попросил об убежище. А потом стал строить жизнь на новом месте с нуля. Похожий путь проходят многие беларусы. Но Александр — из России. И это многое меняет. Он рассказал MOST, почему ему часто отказывают в работе, за что он подал в суд на украинца и как по-разному складываются его отношения с поляками и беларусами.
В России Александр работал в крупной компании — занимался закупками для сети магазинов. Политикой мужчина активно заинтересовался с 2012 года — во многом под влиянием Алексея Навального.
— В каком-то смысле он стал для меня политическим отцом, который сформировал мои взгляды, — говорит собеседник.
У штабов была инструкция на случай экстренного выезда из России
В Польшу Александр уехал в ночь с 31 января на 1 февраля 2022 года — менее чем за месяц до начала полномасштабного вторжения его страны в Украину. Но отъезд не был напрямую связан с ожиданием войны.
— Честно говоря, я не думал, что Путин решится на такой шаг, — вспоминает он.
Причиной стало уголовное дело. Формально оно было заведено на «группу неустановленных лиц» по статье о фальшивомонетничестве. Но в ходе беседы с силовиками Александру стало понятно, что речь идет о его политической деятельности и «экстремизме». По словам мужчины, дело появилось после одного из крупных митингов в Ставропольском крае, в котором он участвовал. После акции его дважды задерживали.
Александр рассказывает, что у штабов Навального была инструкция на случай экстренного выезда из России. Ее использовали многие координаторы и активисты, которые сталкивались с угрозой преследования. Схема была простой: нужно было купить билет в страну, куда россиянам не нужна виза, с пересадкой в аэропорту Европы. Там нужно было выйти к пограничникам и попросить о предоставлении убежища.
— В моем случае это был билет в Стамбул с пересадкой в Варшаве, — вспоминает он. И добавляет, что на том же рейсе оказалось еще несколько человек из России, которые поступили так же.
Сначала их отправили на двухнедельный карантин: тогда еще действовали ковидные ограничения. Потом Александра перевели в центр для беженцев недалеко от Белостока, затем — в другой. Но в итоге благодаря помощи католических организаций и знакомых ему удалось выйти из лагеря. Мужчину приняла польская семья из города Седльце. А позже он переехал в Краков, где живет уже несколько лет.
Отказали в нострификации диплома
Александр говорит, что у него есть польские корни, но документов, чтобы получить карту поляка и на этом основании легализовать свое положение, не хватало.
— Я очень благодарен польскому государству за то, что оно приняло меня, как и многих других людей, в том числе беларусов. В целом отношение остается достаточно лояльным: есть возможность находиться в безопасности, работать и как-то устраивать свою жизнь.
Но в то же время Александр сталкивается с проблемами из-за своего гражданства. Одной из первых стала неудачная попытка нострификации диплома — у него высшее лингвистическое образование.
— У меня двойной факультет — английский и немецкий, плюс латынь. В Польше два университета могут нострифицировать мой диплом: Ягеллонский университет в Кракове и университет в Познани. Я подавался в Ягеллонский университет. И мне отказали в нострификации диплома, сославшись на слишком большую разницу в программе обучения. Хотя по процедуре можно назначить дополнительные экзамены. Но мне это показалось первой ласточкой. Тогда шел первый год войны — все было на эмоциях, — вспоминает он.
«Владелец завода принципиально не берет граждан России»
После получения международной защиты Александр рассчитывал, что с трудоустройством станет проще.
— Я думал, что основная проблема — это документы. Что никто не хочет разбираться в бумагах, во временных удостоверениях иностранца и прочем. Но когда я получил статус, карту побыту на три года, доступ к рынку труда, ничего не изменилось. Где-то не хотят брать, где-то боятся конфликтов с украинцами, где-то просто не разбираются.
Александр описывает, как пытался устроиться на физическую работу на один из заводов под Краковом через личные знакомства.
— Пришел с документами, меня там встретили украинки. Они сначала говорили со мной по-украински, потому что думали, что я украинец. После того как я сказал, что я из России, ситуация изменилась. Я объяснил, что не поддерживаю Путина, что у меня убежище. Мне сказали, что владелец завода после начала войны принципиально не берет граждан России, — говорит Александр.
Он просил индивидуально рассмотреть его заявление, оставил документы. Но спустя две недели ответа не было. Приехав снова, он убедился, что его кандидатуру там даже не рассматривали.
«Мне с автоматом туда идти или на танке заезжать?»
Позже были попытки устроиться в сеть магазинов Żabka и другие места в торговле — но все было безуспешно. Тогда мужчина пошел в такси. Для работы выбрал ночную смену — говорит, меньше пробок и аварийных ситуаций. Но при этом больше клиентов в алкогольном опьянении. Такие, заслышав «восточный акцент», часто переходят на грубость — «мол, что ты тут делаешь, вали в Украину».
— Я им сразу говорю, что я из России. Мне что, с автоматом туда пойти или на танке заезжать? (Александр имеет в виду, что мирному россиянину сейчас трудно въехать в Украину. — Прим. MOST). И почти всегда отношение меняется на лучшее — в 99% случаев, — говорит он.
А вот отношение украинцев Александр описывает как «примерно 50 на 50».
— Некоторые ребята очень хорошие, им не стремно даже на русском пообщаться. Есть сочувствие к моей истории и в целом ко мне как к человеку. Это, конечно, приятно. Я, в свою очередь, тоже с сочувствием отношусь к их ситуации, потому что это действительно тяжелый опыт — миграция, вынужденный отъезд из страны, война, у кого-то потеря близких и так далее. Это вещи, которые сложно пережить, и это вызывает человеческое понимание с обеих сторон.
«Человек безнаказанный на десятый раз возьмет нож»
Но бывают пассажиры, настроенные ожесточенно. Александр вспоминает мужчину лет 50 из Харькова.
— Он говорил по-польски без акцента. Сначала я даже не понял, что он украинец. Он спокойно говорил, что хотел бы убивать детей и женщин в России, потом мужчин. Я попытался ему объяснить, что многие люди в Польше относятся к украинцам нормально и с пониманием, но при этом подобные высказывания создают обратную реакцию и только усиливают напряжение. И что в моем случае я лично не сделал ничего плохого — ни против России, ни против Украины, ни против Польши. А он сказал: «Какой у тебя паспорт? Будешь отвечать за всю страну».
Александр предупредил пассажира, что диалог записан, и обещал обратиться в полицию. Тогда его собеседник стал оправдываться, что говорил на эмоциях. Но россиянин все же подал заявление. В полиции, по его словам, с сочувствием отнеслись к украинскому мужчине и поначалу сказали, что для дела не хватает публичности — нет третьего лица или свидетеля. Однако недавно Александр получил письмо, в котором говорилось, что дело передано в прокуратуру.
— Я в полиции пытался объяснить, что, чем чаще и чем больше у людей будет возможности совершать такие преступления, правонарушения — в плане угроз, дискриминации на основании происхождения, религии или чего-то еще — и чем больше они остаются безнаказанными, тем в большей степени такие ситуации могут привести к тяжелым последствиям. Человек безнаказанный — он на десятый раз возьмет нож, реально. И у него там в голове что-то переклинит, он нападет. Или, наоборот, какой-то таксист, который выслушал 500 таких претензий — может быть, у него что-то в голове произойдет, и он начнет защищаться уже не легальным способом, а другим каким-то.
Беларусы стараются максимально дистанцироваться от россиян
С беларусами у Александра отношения складываются нейтрально. Мужчина замечает, что многие стараются максимально дистанцироваться от россиян: говорят на беларусском языке и каждый раз подчеркивают, что не нападали на украинцев.
— Это можно понять, я это не осуждаю. Потому что россияне действительно часто воспринимаются как токсичные. Особенно в Восточной Европе, в странах, которые многое пережили в своей истории, связанной с Россией или Советским Союзом. Поэтому с беларусами в основном все нейтрально, нормально. Я их очень уважаю. Я в 2020 году довольно близко наблюдал все эти события — протесты и все, что с этим было связано. Поэтому к людям и к стране я отношусь с большим сочувствием.
«Виноват тем, что родился в России»
Мужчина признается, что первые полтора года после начала войны испытывал чувство коллективной ответственности.
— Я искренне считал, что виноват уже тем, что родился в России, что сделал недостаточно, чтобы повлиять на ситуацию. Это было настолько сильное внутреннее состояние, что я почти ни с кем не общался, потерял часть друзей и знакомых и даже сознательно отказывался говорить по-русски — пытался полностью оторваться от своего культурного и языкового фона.
Но сейчас Александр чувствует себя иначе, называя себя жертвой режима.
— Да, я не уезжал из своей страны под бомбами, как это делали украинцы — я им искренне сочувствую. Но при этом я тоже считаю себя жертвой политической системы. И часто в разговорах с украинцами, поляками и беларусами я хочу это донести.
Вы можете обсудить этот материал в нашем Telegram-канале. Если вы не в Беларуси, переходите и подписывайтесь.
