В Беларуси Руслану поставили диагноз биполярное расстройство, но после переезда в Польшу он прекратил принимать лекарства: решил, что справится сам. В этом году его состояние ухудшилось настолько, что он перестал нормально есть и работать, а затем появились навязчивые мысли о самоубийстве. Мужчина сам позвонил по номеру 112 — и оказался в варшавской Нововейской психиатрической больнице. Руслан рассказал MOST, как проходит его лечение и чем польская психиатрическая больница отличается от той, в которой он лежал в Беларуси.
«Думал, что справлюсь сам»
Руслану 29 лет. По его словам, детство у него было тяжелым: дома постоянно случались ссоры и драки. С родителями мужчина не общается уже около четырех лет.
В 2018 году Руслан впервые оказался в психиатрической больнице в Беларуси. Тогда, рассказывает он, ему поставили диагноз биполярное расстройство.
После протестов 2020 года мужчина уехал в Польшу и поселился в Варшаве. На фоне переезда и новой жизни он перестал принимать назначенные ему лекарства.
— Новые впечатления от Польши… и я приостановил медикаментозное лечение. Думал, что справлюсь сам, — говорит Руслан.
Примерно два года назад его состояние снова стало ухудшаться. Руслан пытался справляться с этим, занимаясь спортом, уезжал в горы, употреблял психоактивные вещества. Но это не решало проблему.
«Я уже банально не мог себя прокормить»
В этом году стало значительно хуже. Руслан говорит, что дошел до состояния, когда сил не хватало даже на повседневные дела.
— Я уже банально не мог себя прокормить. Выйти на работу даже физически не мог. Сил не было, чтобы сходить в душ или приготовить еду. Я скинул около десяти килограммов, потому что просто не ел, — говорит Руслан.
К этому добавились постоянные негативные мысли. Мужчина начал употреблять наркотики, почти забросил физическую активность. В итоге появились навязчивые мысли о самоубийстве. Тогда он позвонил по номеру 112.
Сначала приехала полиция, затем скорая помощь. Руслана отвезли в психиатрическую больницу на улице Nowowiejska в Варшаве.
Прежний диагноз пересматривают
В больнице Руслан находится около месяца. За это время с ним работали несколько психиатров, он прошел большое количество тестов и длительных бесед.
Первый разговор с врачом после поступления продолжался около двух часов.
— Он разбирает до атомов твою жизнь с самого детства. Спрашивает обо всем, чтобы понять, какое лечение подобрать и от чего дальше отталкиваться, — говорит мужчина.
Сейчас врачи пересматривают поставленный в Беларуси диагноз. По предварительным результатам диагностики, говорит собеседник, речь идет об аутизме, синдроме дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ) и комплексном посттравматическом стрессовом расстройстве (КПТСР).
Каждый день психиатр спрашивает, как дела
Руслан говорит, что сейчас ему подобрали медикаментозное лечение. Но не менее важным для себя он считает другое — возможность на время перестать думать о работе, деньгах и необходимости «нормально функционировать».
— Покой и банальное отсутствие мыслей, что мне нужно что-то делать: работать, творить, просто жить, — говорит Руслан.
Каждое утро и каждый вечер пациенты по очереди получают лекарства. Практически каждый день приходит лечащий психиатр.
— Чтобы узнать о твоем состоянии. Да и просто узнать, как дела, нормально ли чувствуешь себя после таблеток, — объясняет он.
Палаты рассчитаны на разное число пациентов — от одного до шести человек. Отбой и подъем — в любое время. На этаже находится закрытая комната для курения с вентиляцией.
Посещения разрешены. Руслан говорит, что в его отделении близкие могут приходить по будням с 11.00 до 18.00.
— Можно в настолки играть, рисовать, собирать конструктор. Но я попал сюда с аутистическим выгоранием — состоянием сильного истощения, поэтому сейчас вообще ни с кем не общаюсь и не хочу. Моя арт-терапия — музыка.
Телефон есть, шнурков нет
Отделение, в котором находится Руслан, закрытое. Самостоятельно покидать его нельзя. При этом некоторым пациентам разрешают прогулки — Руслан, например, каждый день на час выходит на улицу в сопровождении сотрудника больницы.
По его словам, здесь нельзя держать длинные провода от зарядных устройств, обувь со шнурками, колющие и режущие предметы.
Телефон у Руслана при этом остается. Он публикует в Threads фотографии еды и небольшие истории из больничной жизни. Фотографировать других пациентов и сотрудников запрещено, все остальное — можно.
Сам мужчина объясняет наличие телефона тем, что лежит не в отделении для пациентов с наиболее высоким риском агрессивного поведения.
«Еда максимально пресная и диетическая, но можно попросить добавки»
Отдельная рубрика в Threads Руслана — еда. Свои посты он иронично подписывает «завтрак в польской дурке», «обед в польской дурке» и «ужин в польской дурке».
Еду подают на ярких пластиковых зеленых и желтых тарелках. На завтрак могут дать манную кашу, хлеб с маслом, помидоры и сосиски. Или черный хлеб, масло, помидор и похожий на творожный сыр продукт, сформированный в два больших белых шарика.
На обед — суп, картофельное пюре с мясом и свеклой или, например, кашу с мясной подливой и салатом из капусты.
— Кормят как в обычной больнице. Еда максимально пресная и диетическая, но можно попросить добавки. А черный хлеб — прям хороший, качественный беларусский кирпичик, — оценивает Руслан.
Гей в ярко-розовых кроксах?
Руслан ходит по отделению в ярко-розовых кроксах. Он вспоминает, как один из пациентов долго смотрел на него через стекло в двери палаты. Руслан сначала отводил взгляд, но потом ему стало не по себе и он решил спросить напрямую, в чем дело.
Мужчина указал на розовые кроксы Руслана и громко спросил по-английски, не гей ли он. Руслан рассмеялся и закрыл дверь. Но история на этом не закончилась. Позже тот же пациент подошел к мужчине уже спокойно, спросил, откуда он и как его зовут, а затем предложил поделить на двоих Snickers.
Тогда Руслан вернулся к теме кроксов — спросил, чем они не угодили пациенту. Ответ оказался неожиданным: тот сказал, что кроксы отличные и что Руслан молодец, раз носит розовое.
В Беларуси персонал мог повышать голос
Первый раз Руслан попал в психиатрическую больницу еще в Беларуси, так что теперь ему есть с чем сравнивать. В Польше условия он оценивает «однозначно выше».
— Персонал никогда не повышает голос, не провоцирует пациентов на конфликт, не обесценивает диагнозы, как это было в беларусской больнице, — говорит собеседник.
Друзья стирают вещи и приносят книги
В Варшаве у Руслана нет родственников, зато есть несколько друзей. Сейчас у них тоже непростой период, но они помогают чем могут: забирают вещи в стирку, приносят книги и еду.
Он надеется, что скоро диагностика закончится и его выпишут.
— Сейчас я чувствую себя намного лучше. Остались последние тесты и диагностика, чтобы в эпикриз внесли все данные о лечении. После, надеюсь, выйду и начну жизнь заново, — добавляет Руслан.
Вы можете обсудить этот материал в нашем Telegram-канале. Если вы не в Беларуси, переходите и подписывайтесь.
