У беларусских политзаключенных в колониях систематически отбирают, а затем уничтожают записи. Нобелевский лауреат Алесь Беляцкий так лишился рукописей двух книг воспоминаний. У юриста и поэта Максима Знака изъяли стихи, переводы и тексты песен, у политолога Александра Федуты — стихи, две пьесы и киносценарий, у правозащитника Владимира Лабковича — эссе о Василе Быкове.
Сергей Иванцов, психолог, бывший сотрудник БГПУ и директор агентства «Де визу», в заключении тоже вел записи и что только ни придумывал, чтобы спасти их, — даже писал по-английски корявым почерком. Но сохранить тетради не удалось. Он рассказал проекту MOST «Мы вернемся», почему расстаться с рукописями даже тяжелее, чем с паспортом.
Серей вел дневники с детства. Со временем эта привычка утратилась, но в СИЗО вернулась и затем оставалась с ним весь срок в колонии. Мужчина подчеркивает, что его записи несопоставимы с наследием писателей и литераторов. Ему толстой тетради хватало на год: «писал кратко, по существу». В СИЗО это не составляло проблемы, а вот в колонии Сергея ждал неприятный сюрприз: записи проверяют, изымают, вырывают листы.
— Пришла проверка. Возвращаюсь — листы вырваны из тетрадки. <…> Или [спрашивают]: «А что это ты лексику ненормативную употребляешь в записях?» В смысле? А что это вы мои записи читаете? Что за безобразие? — описывает он свои чувства.
Не смогли разобраться в английском — и «просто забили»
В августе 2024 года записи не просто изъяли, а «наорали, закрыли в ШИЗО, понавешивали 33 нарушения». Тогда Сергей сделал выводы, но писать не перестал. Просто перешел на английский, чтобы проверяющие не понимали содержания. К тому же, говорит, почерк у него корявый. Казалось, администрация не смогла с этим разобраться — и на тетради «просто забили».
В конце 2025 года Сергей уже предполагал, что может попасть под освобождение. И готовился переправить записи на волю в конце декабря. Но не успел: он попал в так называемую «группу 123» — заключенных, которых освободили 13 декабря в результате переговоров с делегацией США и принудительно вывезли сначала в Украину, а затем в Польшу или Литву. Рукопись осталась в колонии.
— Лучше бы у меня паспорт забрали, чем эту тетрадку, — не скрывает досады Сергей. И объясняет: — Паспорт можно переделать. А пережить опыт 2025 года я уже не смогу, да и не хочу второй раз.
— Нельзя забирать у человека его творение, — уверен Сергей.
Полностью историю Сергея Иванцова смотрите в проекте «Мы вернемся».
