В последние месяцы беларусы все чаще получают отказы в международной защите в Польше. В июне негативных решений было вдвое больше, чем положительных, а в июле защиту присвоили лишь по 13% рассмотренных дел беларусов. MOST попросил руководительницу Centrum obsługi cudzoziemców Ирину Ворочкову проанализировать поступающие отказы и основные ошибки в кейсах.
Большинство дел с негативными решениями, с которыми Ирине пришлось работать, она называет «кривыми и косыми кейсами».
— В моей практике нет ни одного случая, чтобы отказ получил человек, который действительно подвергался политически мотивированному преследованию в Беларуси и сумел это последовательно изложить. Но я считаю, что сегодня международной защиты заслуживает каждый беларус, который столкнулся хотя бы с минимальным преследованием по политическим причинам, — говорит она.
При рассмотрении заявлений сотрудники Управления по делам иностранцев опираются на аналитические справки Отдела информации о странах происхождения (COI). Одна из них, подготовленная в сентябре 2025 года, посвящена ситуации с безопасностью в Беларуси. В документе говорится, что в Беларуси отсутствует ситуация всеобщего вооруженного конфликта или неизбирательного насилия, которая сама по себе создавала бы угрозу для гражданского населения. Поэтому при рассмотрении заявлений решающее значение имеет не общая ситуация в стране, а индивидуальная история заявителя и доказательства того, что именно ему угрожает преследование.
«Ну это же не насилие. Милиционер меня просто тащил»
Самая распространенная причина отказов — слабая подготовка к интервью. Во время процедуры заявителя подробно спрашивают о пережитом физическом и психологическом насилии. Однако многие воспринимают эти вопросы слишком буквально.
Один из клиентов Ирины во время интервью и затем в письменных пояснениях на вопрос, применялось ли к нему физическое насилие, ответил отрицательно. Хотя позже, уже разбирая отказ, рассказал, что милиционер тащил его, оставив большой синяк.
— Он объяснил: «Ну это же не насилие. Просто тащил», — говорит Ирина.
По словам специалистки, многие беларусы не считают подобные действия насилием, хотя именно такие обстоятельства могут иметь значение при оценке дела.
Не объяснил связь с протестами — получил отказ
Еще один отказ получил человек, осужденный по экономической статье. Во время интервью и в письменных объяснениях заявитель постоянно говорил только о том, что был осужден за экономическое преступление. При этом он не объяснил, что уголовное дело стало следствием его протестной деятельности и политического давления. В результате в материалах дела политический мотив просто не появился.
«Что вам сейчас угрожает?» — «Ничего»
Еще один отказ получил беларус, который активно участвовал в протестах 2020 года. Однако и во время интервью, и в письменных ответах на вопрос, что ему сейчас угрожает в случае возвращения в Беларусь, он ответил: «Ничего не угрожает».
Такая формулировка фактически перечеркнула остальную историю.
Активистка не смогла назвать свидетелей
Отказ получила и беларусская активистка, которая после переезда в Польшу регулярно участвует в воскресных маршах в Варшаве.
До отъезда из Беларуси ее несколько раз увольняли по политическим причинам, после чего она долго не могла найти работу и уехала по визе. Во время дополнительного интервью ее спросили, кто может подтвердить участие в протестах в Беларуси и Польше. Она ответила: «Никто. У меня нет ничьих контактов».
В результате в решении указали, что заявительница не представила подтверждений своему участию в протестах, а само участие в акциях в Польше не доказывает наличие угрозы в Беларуси.
32 вопроса — по одной строке на каждый
После основного интервью заявители получают письменный опросник примерно из трех десятков вопросов.
Один из беларусов решил не прикладывать отдельные листы, а вписать ответы прямо в бланк Управления по делам иностранцев. На каждый вопрос получилось по одной-две строки, написанные трудно читаемым почерком на польском языке. По словам Ирины, такой объем не позволил полноценно изложить обстоятельства дела, и заявитель получил отказ.
Цель подачи — легализация
Еще одна категория отказов касается людей, которые долго жили в Польше по гуманитарному ВНЖ, а после окончания разрешения решили просить международную защиту. При этом в качестве причины обращения некоторые прямо указывали необходимость легализовать пребывание. По словам Ворочковой, подобная формулировка существенно ослабляет дело.
Боялся взыскания денег, а не политического преследования
Еще один отказ получил бывший курсант Военной академии, поступивший туда в 2020 году. Во время протестов курсантов отправляли к стеле в Минске, чтобы противостоять протестующим. Молодой человек отказался ехать. После этого он столкнулся с давлением в вузе, а после ухода из академии государство потребовало вернуть около 50 тыс. рублей, затраченных на его обучение. Из-за пережитого он проходил лечение у психиатра.
Однако при подаче заявления на международную защиту он построил свой кейс не вокруг политического давления и отказа выполнять приказ, а вокруг опасений, что в Беларуси его будут преследовать за невыплату денег государству.
— Это была главная ошибка. Самая сильная часть истории осталась практически не раскрыта, — говорит собеседница.
Не смог убедительно обосновать риск преследования
Еще одно решение, которое есть в распоряжении MOST, касается беларуса, учившегося в Военно-медицинском институте.
В заявлении он указывал, что критиковал власти в разговорах с однокурсниками, проходил профилактическую беседу с сотрудником КГБ, подписывался на признанные в Беларуси экстремистскими Telegram-каналы, после переезда в Польшу возобновил такую активность, а также стал участником программы имени К. Калиновского.
Однако польские власти сочли, что заявитель не представил достаточных доказательств части своих утверждений, а некоторые обстоятельства были изложены непоследовательно. Кроме того, в решении отмечается, что за международной защитой он обратился более чем через год после въезда в Польшу. В итоге ему отказали в предоставлении как статуса беженца, так и дополнительной защиты.
Что чаще всего приводит к отказу
По мнению Ирины Ворочковой, основные причины отрицательных решений сегодня выглядят так:
- заявители плохо готовятся к интервью;
- не умеют последовательно изложить свою историю;
- не объясняют причинно-следственную связь между преследованием и уголовными, административными или другими последствиями;
- дают ответы, противоречащие собственной позиции (например, говорят, что им ничего не угрожает);
- не представляют доказательства и контакты людей, которые могут подтвердить их слова;
- относятся к подготовке дела формально и не обращаются за помощью специалистов, особенно если понимают, что их кейс неочевиден.
— Очень часто люди думают, что расскажут кое-что во время разговора, потом кое-что напишут. Но именно от того, что рассказано, написано в заявлении и пояснениях, зависит, как будет восприниматься весь кейс. Поэтому лучше потратить время на подготовку, чем потом пытаться исправить ошибки после отказа, — резюмирует специалистка.
Вы можете обсудить этот материал в нашем Telegram-канале. Если вы не в Беларуси, переходите и подписывайтесь.
