Бывший политзаключённый из Гродно Владимир продолжает рассказывать в колонке для MOST, как полтора года провёл в заключении. В новом материале он рассказывает про первую камеру в тюрьме и как встретил известного гродненского блогера Вадимати.
Этап
Итак, этап. Этапом называют перевозку заключённого из одного место лишения свободы в другое. Моя конечная точка — это гродненская тюрьма. 19 дней я провел в изоляторе временного содержания. Уже через время я понял, что ИВС — это худшее место, где я был за весь период уголовного процесса, но страх нового место всё равно меня волновал, и волновал сильно.
Эта же тюрьма, новые правила: как заходить правильно в хату, как оставаться в статусе мужика, как понимать, кто перед тобой — чёрт, блатной, опущенный или петух. Здесь же как: взял сигарету от зека, а у него статус опущенного — автоматически ты «на стакане». Это такой временный статус заключённого, к которому есть вопросы, типа: пошёл слух, что ты работаешь с легавыми, нужно проверить; говорят, ты поздоровался с петухом, нужно уточнить; нам писали за тебя, что ты интриган, разносишь слухи… Этот статус продолжается, пока братва не даст на тебя точное указание: «въе**ть» или вернуть статус мужика. В общем, много подводных камней, и не зная про их, можешь уже в первый день влезть в передрягу.
Итак, 11:00, автозак. Про автозак не вижу смысла писать, так как почти все вы там были :). Остановка, лай собак, голос легавого: «Выгружай» — значит, уже приехал в тюрьму.
Нас сразу заводят в загон, его ещё называют стаканом — комната 1,5 на 2 метра, нас там 4 человека. Это делается для того, чтобы зеки меньше контактировали с остальными. Их сразу закрывают по камерам, пока остальных шмонают (обыскивают). Проверили группу зеков — далее их в стакан (таких около пяти в тюрьме), открывают следующий стакан и так далее.
Моя первая камера в тюрьме
Их называют «транзитка» (так как там постоянный транзит только-только поступивших зеков в тюрьму, их нужно распределить по основным хатам; пока кум решает, куда кого, новоиспеченные зеки сидят в этой временной камере). Это камера, как правило, на первом этаже в «Американке» (два корпуса в гродненской тюрьме: «Американка» — новое здание, и Бастион — старое здание, бывший монастырь). Камера на четверых, но в транзитке обычно до 16 человек находится, как правило, не более трёх суток. Уже потом отправляют в хату — в ту самую, в которой ты проведешь весомую часть своего пребывания в тюрьме.
Тот самый «Привет-привет, мои подписчики-фолловеры»
Я беру матрас, захожу в эту транзитную камеру, там уже сидят человек восемь, говорю: «Я, …, заехал по статье …, всё по жизни ровно» (очень важно не забыть крайнюю фразу). Поднимаю голову — а там тот самый гродненский «Привет-привет, мои подписчики-фолловеры» — Вадимати. Это случилось в конце октября 2021 года.
Гродненский блогер Вадим Ермашук, более известный как Вадимати (Vadimati), был осужден в декабре 2021 года на 3 года колонии общего режима.
Я не знал Вадима лично, моя жена была на него подписана. И я знаю, что он много сделал для города — жалобы властям, спортплощадки продвигал. Уже когда провёл с ним около пяти дней, узнал про него всё. Но на тот момент, только слышал про этого парня.
Тюремное погоняло Вадимати
Сразу скажу две плохие новости о Вадимати:
- Он не похудел. Я слышал, что в Щучине он был на голодовке, но поверьте мне — там харя ещё та :).
- Крытчики (скажем так, бывалые зеки, как правило, из братвы) уже на второй день дали ему погоняло — Енот. Енот-полоскун. Разогнали через дорогу это так…
Ой, sorry, сейчас всё переведу — забываю, что вы вольнячие и пока не понимаете тюремного сленга.
Разогнать — это когда тюрьма даёт тебе погоняло, нужно его пояснить. Самое весёлое, что я слышал, — это погоняло Боксёр, потому что «боксёр не тот, кто на ринге дерётся, а тот, кто под рингом порется». Sorry, тюремный юмор — он такой.
Дорога — своеобразная тюремная почта. Тюрьма — это место лишения свободы закрытого типа, то есть ты не видишь и не слышишь никого, кто бы находился не в твоей камере (хате). Но есть шикарная фраза: «Ты не представляешь, на что способен человек, который только что осознал, что у него нет другого выхода». Зеки придумали совершенно талантливую коммуникацию между арестантами в тюрьмах. У них свои термины, своя «азбука Морзе», своё расписание коммуникаций и точно определённые регламенты общения. Если простыми словами, то делается нить, которая через туалет соединяется с другой нитью (из другой хаты) — таким способом можно передавать малявы (письма). Так как систему санузлов тюрьмы знает каждый зек, они этим пользуются превосходно. Само общение происходит тоже просто — достаётся гофра от умывальника, и говорить нужно в неё. Вот само правило вызова нужной тебе хаты, нужного тебе зека — о, это бы удивило любого системного бизнесмена. То, как нужно правильно называть номер хаты, с которой хочешь связаться, то, как нужно правильно представляться, то, что говорить можно, а что нельзя, так как ваш разговор слышат все хаты этого санузла…
Итак, к Еноту. Он получал много писем от солидарных, по десять в день. Читал каждое и очень переживал. Он всегда говорил: «Володя, они не смогут закрыть мой рот, мой голос будет звучать ещё громче, чем прежде». И я почему-то ему верю. Я не знаю, сколько ему дали, и надеюсь услышать его голос после отсидки.
Помню забавный момент. Я сидел на пальме (верхняя нара), там рядом сидел молодой политик, он гродненский и знал про Вадимити. Вадик пошёл… Уж простите, это статья про тюрьму, поэтому не буду стесняться:). Он пошёл в туалет. Туалет в этих камерах — транзитных — без барьера, то есть всё видно, и зеки натягивают так называемый парус — простыню, чтобы не видеть испражняющегося зека. Но мы-то на пальме, сверху видно всё. Я говорю политику: смотри новый видос от блогера. Делаю пальцами обеих рук квадрат, получается как экран телефона, навожу на Вадика и говорю: Вадик, давай фразу. И он: «Подписчики-фолловеры, всем привет-привет»… Ха-ха-ха, о, это было смешно, такого сториз вы не видели от Вадимати никогда :).
Вадик очень был добродушен и всегда помогал зекам, которые только-только зашли в транзитную хату. Он делился сигаретами, едой — да всем что у него было. Помню ещё момент: привезли к нам в хату пьяницу, мы его прозвали Дольф Лундгрен. Лет 27, но на вид все 40. У него сильно опухли ноги. В тюрьме много алкоголиков, и, как правило, к ним отношение негативное: они воняют, не греются (не присылают на них посылки) и постоянно нарушают гигиену, определённую в хате мужиками. Но Вадик тогда попросил мужиков освободить нару, чтобы этот пьянчуга смог лечь и отдохнуть. «Ох, Вадик, с таким сердцем, как у тебя, будет тебе непросто в тюрьме», — тогда подумал я.
Но его позитив перебивал всё. Вадик сидел с нами на пальме и встречал каждого зека улыбкой и позитивом: «Всё нормально, мужики, не волнуйтесь, сейчас расскажем все правила этой хаты». Он уже был бывалым знатоком транзитных камер. По причине того, что уголовное дело на Вадика было открыто в районе, а не в городе, его часто вызывали на следственные мероприятия, поэтому долго не переводили блогера в остальные хаты. И в отличие от нас, он в транзитке знал всё.
«Им не получится меня заткнуть, мой голос будет звучать ещё громче!»
Дальше наши пути разошлись. Но я очень много про него слышал, и в те дни, когда меня переводили с «Бастиона» на «Американку», я с ним общался и видел, как он менялся.
Но первое впечатление о Вадимати следующее: открытый, смелый, наивный и очень добрый. Он просил меня, если буду общаться с журналистами, передать им всего одну фразу: «Им не получится меня заткнуть, мой голос будет звучать ещё громче!».
