Помочь бывшим политзаключенным стремятся многие, но не все понимают, как делать это правильно. Журналистка MOST поговорила с менторкой и психологом инициативы Volnyja о том, как устроена помощь политзаключенным, где проходят ее границы и почему их нарушение может навредить и подопечным, и волонтерам.
«Знаю размер ноги всех освобожденных мужчин, которые приехали во Вроцлав»
Волонтеры помогают бывшим политзаключенным сориентироваться в программах помощи, разобраться с легализацией, поддерживают эмоционально и постепенно возвращают им способность самостоятельно решать повседневные задачи.
Катерина уже почти два года сопровождает бывших политзаключенных после освобождения и помогает им адаптироваться после заключения и вынужденного отъезда из Беларуси или депортации.
Она говорит, что в первое время волонтеры оказываются рядом с подопечными почти каждый день, и дистанция неизбежно сокращается.
— За это время в некоторой степени сближаешься с людьми. Например, я уже знаю и помню размер ноги всех освобожденных в декабре мужчин, которые сейчас приехали во Вроцлав, — говорит Катерина.
«Только я могу помочь, только я могу решить проблему»
Катерина уверена, что чем ближе становится контакт между волонтером и подопечным, тем важнее следить за границами. Обычно они размываются постепенно. Первый сигнал — когда настроение волонтера начинает зависеть от состояния подопечного.
— Можно себя поймать на мысли такой, что только я могу помочь, только я могу решить проблему. Это классно, когда ты хочешь помогать человеку. Но если ты начинаешь думать о себе как о центре вселенной для подопечного — это очень четкий сигнал к нарушению границ.
Еще один риск — помогать без запроса или принимать решения за подопечного.
— Понятно, что человек не всегда может осознавать, чего он хочет. Нормально предлагать и подталкивать к решениям. Но крайне важно не навязывать и тем более не принимать за него решения.
«Выедает ресурс»
С другой стороны, люди после пережитого насилия могут неосознанно использовать эмоциональное давление или возвращаться к одним и тем же просьбам.
— Бывают угрозы навредить себе или вернуться в Беларусь при столкновении с трудностями, попытки вызвать жалость или чувство вины, многократные возвращения к одному и тому же вопросу, хотя человек уже получил рекомендации и может справиться сам. Иногда звучит и сравнение с другими волонтерами — «кроме тебя, никто не может помочь».
В этот момент, считает Катерина, волонтеру важно удерживать дистанцию и помнить о своей роли: поддерживать, но не становиться единственным человеком, от которого все зависит. В первые недели после освобождения человек может как будто «откатываться назад» — сильнее нуждаться в опоре и с трудом принимать решения самостоятельно, поэтому чрезмерная вовлеченность волонтера не помогает, а наоборот усиливает уязвимость.
— Когда волонтер начинает очень сильно вовлекаться, он становится эмоционально зависимым. Такая зависимость выедает ресурс. У меня был период, когда наложилось много сложных обстоятельств и я выгорела. Было ощущение, что я делаю хуже и как будто становлюсь бесполезным звеном. Тогда даже возникла мысль отказаться от волонтерства.
Нельзя вступать в романтические или сексуальные отношения
У волонтеров есть простые правила: конфиденциальность, честная и понятная коммуникация, своевременная реакция на запросы. Если волонтер не справляется с задачей, он обращается к команде или специалистам.
Отдельное правило — во время помощи нельзя вступать в романтические или сексуальные отношения с подопечным. Катерина объясняет, что в этих отношениях изначально есть неравенство: один человек помогает и обладает ресурсами, другой находится в уязвимом положении и зависит от поддержки. Поэтому, если у волонтера или подопечного возникают личные чувства, работа в формате «ментор — подопечный» прекращается. Подопечного передают другому ментору, после чего вне рамок программы люди могут решать, хотят ли строить отношения.
Такие правило сохраняют доверие к самой системе помощи.
«Иногда это реакция на уязвимость, а не реальные отношения»
Психолог Артур Удрис, сотрудничающий с инициативой Volnyja, объясняет: в первые недели после освобождения человек часто переживает резкую смену состояний — от эйфории к растерянности. Новая страна, язык и бытовые задачи усиливают чувство небезопасности, поэтому человек может быстро привязаться к тому, кто оказался рядом и помог.
— На этом фоне могут возникать чувства — и у подопечного, и у ментора. Но важно их перепроверять: иногда это реакция на уязвимость, а не реальные отношения.
Именно поэтому, подчеркивает Артур, если возникают личные чувства, сначала нужно завершить отношения «ментор — подопечный», а уже потом решать, возможно ли что-то дальше.
В итоге безопасная помощь — это выстраивание баланса: быть рядом с подопечным, поддерживать и объяснять, но сохранять границы и не подменять человеку его жизнь. Именно это помогает подопечному восстановиться, а волонтеру — не выгореть и продолжать помогать другим.
Вы можете обсудить этот материал в нашем Telegram-канале. Если вы не в Беларуси, переходите и подписывайтесь.
